Начало >> Учеба >> Проблемные вопросы разграничения форм соучастия и определения их признаков

Проблемы разграничения форм соучастия - Проблемные вопросы разграничения форм соучастия и определения их признаков

Печать
Оглавление
Проблемные вопросы разграничения форм соучастия и определения их признаков
Критерии классификации
Проблемы разграничения форм соучастия
Преступная организация
Заключение, литература
  1. Проблемы разграничения форм соучастия

2.1. Объективные и субъективные признаки, проблемы их определения
2.1.1 Объективные признаки соучастия

 

В соответствии со ст.26 УК Украины соучастием является совместное умышленное участие нескольких субъектов преступления в совершении умышленного преступления.
Рассмотреть все элементы данного понятия с теоретической и практической точки зрения возможно лишь с учетом формирования данного понятия со времен действия УК Украины 1960г. Что мы и постараемся сделать.
Проанализировав научные работы многих ученых второй половины ХХ столетия и современных исследователей, мы пришли к выводу, что почти все авторы выделяют следующие объективные признаки: 1) участие в совершении преступления двух или более лиц; 2) Совместность их деятельности. Некоторые исследователи,1 выделяют еще такой объективный признак, который является внешним выражением совместности действий соучастников - это причинная связь между действиями каждого соучастника и преступным результатом. Но данный признак является довольно спорным, и многие ученые его не признают. В процессе рассмотрения данного вопроса мы постараемся уяснить значение данного признака и необходимости его применения в институте соучастия.
Что касается первого признака, наличие нескольких лиц, то здесь следует обратить внимание на следующее.
Данный признак – участие в совершении преступления двух или более лиц, является количественным признаком, и имеет отличия в УК различных стран, в части его определения. Даже если не затрагивать положений уголовных кодексов стран дальнего зарубежья. Мы увидим различия, содержащиеся в кодексах которые имеют одни источники исторического формирования. Речь идет об УК Украины и уголовном кодексе Российской Федерации 1996 года (далее по тексту УК РФ). В ст. 28 УК Украины 2001г. определено, что соучастие могут образовывать только субъекты преступления. УК РФ определяет, что соучастием в преступлении является участие двух или более лиц. В уголовном праве, как известно термин «лицо» употребляется для обозначения как достигших возраста уголовной ответственности и не достигших такового. Исходя из этого мы считаем необходимым, показать на сколько обосновано применение того или иного термина, и в какой части нормы УК требуют доработки.
В теории уголовного права распространена мысль, что для определения преступления как совершённого в соучастии необходимым является наличие не менее двух лиц, достигших возраста уголовной ответственности и являющихся вменяемыми.1 В связи с этим, до принятия нового УК Украины 2001г., отрицалась возможность привлечения к уголовной ответственности за соучастие в преступлении лица, которое исполнило только часть объективной стороны совместно с лицами, которые не привлекаются к уголовной ответственности, или которые были фактически подстрекателем, пособником или организатором действий иных лиц, осуществивших объективную сторону состава преступления, некоторые не привлекаются к уголовной ответственности из-за отсутствия в их действиях состава преступления.2 Это негативно влияло на применение института соучастия в судебной и правоприменительной практике.
Так в сентябре 1994 г. было возбуждено уголовное дело в отношении О.И. Петровой по признакам ст. 19 и 70 ст. 165 и 172 УК Украины 1960 г., О.С. Бережнюк – по признакам ст. 70 и ч. 2 ст. 194. а также против иных лиц – работников КБ « Малив», и Маливской таможни. (Все фамилии, названия учреждений и населенных пунктов были изменены). По материалам уголовного дела видно, что начальник оперативного отдела Маливского областного управления Национального банка Украины, О.И. Петрова на протяжении 1993 - 1994 гг., выдавала жителям города Малив и области, которые выезжали за границу, чистые бланки разрешений на вывоз иностранной валюты с оттисками штампа и гербовой печати этого банка. Во время расследования уголовного дела было, установлено, что жительница г. Малив Г.В. Федосеева через своего знакомого М.Л. Ярмоленко содействовала получению указанных бланков семью лицами. В дальнейшем эти лица использовали их как основание для перемещения иностранной валюты через государственную границу Украины. В отношении Г.В. Федосеевой и М.Л. Ярмоленко было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 19 и ст. 70 и ч. 3 ст. 194 УК Украины. По материалам этого уголовного дела предусматривалось привлечь к уголовной ответственности, в соответствии со ст. 70, ч. 2 ст. 194 УК Украины лиц, которые использовали эти бланки разрешений. В ходе предварительного следствия лица, которые подозревались в контрабанде валютных ценностей с использованием поддельных бланков Национального Банка Украины, не возражали, что получили эти бланки от Г.В. Федосеевой и М.Л. Ярмоленко. Но они полностью отрицали, что знали о противоправной деятельности подследственных и недействительность бланков. Кроме того, все они заявили, что фактически перемещали через таможенную границу 500 долларов США, а это на то время не требовало специального разрешения.
Органам досудебного следствия не удалось получить достаточных доказательств, и уголовное дело в отношении семерых лиц было прекращено. На этом основании следователь признал, что доказательств, которые бы подтвердили вину Федосеевой в пособничестве перемещения валюты в крупных размерах, следствие не имеет, и уголовное дело в её отношении также было прекращено за отсутствием доказательств. Уголовное дело в отношении Ярмоленко было выделено в отдельное производство в связи с тем, что не было установлено его местожительства, а позже, по тем же основаниям, как и в отношении Федосеевой.1 То есть, не привлечение к уголовной ответственности исполнителей, фактически привело к тому, что ответственности избежали организаторы и пособники.
Но, это лишь одна из проблем рассматриваемого вопроса. Часто также возникают ситуации, когда при совершении преступных действий несколькими лицами, одно лицо является субъектом преступления, а другие (ое) лица (о), является невменяемыми или не достигли возраста уголовной ответственности. Возможно ли в такой ситуации соучастие? Данный вопрос решается очень неоднозначно, и вызывает разногласия в теории и практике на протяжении 30 лет. Мнения ученых по данной проблеме сложились следующим образом: П.Ф. Тельнов указывает, что в законе прямо определено: «…Соучастие образуется из деяний не менее двух субъектов преступления»2. Он обосновывает свою позицию тем, что в деяниях одного субъекта, совершонных совместно с малолетним или недееспособным, нету согласованного виновного посягательства двух или более лиц на общественные отношения, которые охраняются уголовным законом. А в связи с этим нет субъективных и объективных признаков состава преступления, которые обусловливают повышенную общественную опасность и наказуемость групповых преступлений. Иное мнение по этому вопросу имеет Р. Галиакбаров. С его точки зрения, количественные рамки соучастия тесноваты для некоторых преступных групп. Он считает, что не менее двух вменяемых лиц, должна насчитывать только группа, указанная в законодательной характеристике основного состава преступления. В остальных случаях, когда группа указана в законе в качестве квалифицирующего признака преступления, достаточно чтобы в её составе было, одно лицо, способное нести уголовную ответственность.1
П.Ф. Тельнов в отношении данного мнения высказывал следующие возражения: во-первых, под лицами, упоминаемыми в любых статьях Особенной части УК, имеются в виду лица, вменяемые и достигшие минимального для уголовной ответственности возраста; во-вторых, в Особенной части Уголовного Кодекса численность участников преступных групп не определяется ни в основных, ни в квалифицированных составах преступлений. Такого рода законодательная конструкция объясняется тем, что вопрос о количественном составе всех случаев соучастия, в том числе и преступной группы, разрешен одинаково в Общей части, а именно в ст. 17 УК,2 в которой определено, что соучастие образуется из деяний не менее двух субъектов преступления. в-третьих, в деянии одного субъекта, совершаемом сообща с малолетним или невменяемым, нет согласованного виновного посягательства двух или более лиц на охраняемые Уголовным законом общественные отношения3.
На наш взгляд, П.Ф. Тельнов не совсем обоснованно указывает на то, что в УК под лицами, всегда понимают только вменяемых и достигших возраста уголовной ответственности. Поскольку если лицо достигло возраста уголовной ответственности и вменяемо в случае привлечения его к уголовной ответственности оно будет субъектом преступления, а не просто лицом. А под понятием лица можно понимать и невменяемых, и не достигших возраста уголовной ответственности.
Не идеальна и версия о том, что для признания преступления совершённого в соучастии необходимо, чтобы было как минимум два субъекта преступления (ст. 26 УК Украины - …участие нескольких субъектов…). В подтверждение этого можно привести пример из практики: в соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Украины от 27 марта 1992г. № 4 «О судебной практике по делам об изнасиловании и иных насильственных преступлений», действия участника группового изнасилования подлежат квалификации по ч. 3 ст. 117 УК1 и в том случае, если иные участники преступления причине невменяемости, недостижения возраста уголовной ответственности или по иным, предусмотренным законом основаниям, не были привлечены к уголовной ответственности2.
Сходные по своей сути решения принимались и судами в 60-х годах ХХ столетия. Так согласно постановлению Пленума Верховного Суда РСФСР от 22.03.06 «О судебной практике по делам о грабежах и розбое”, действия участников разбоя и грабежа, совершённые группой лиц по предварительному сговору, подлежат квалификации по ч. 2 ст. 901 п. «а», ч. 2 ст. 91 независимо оттого, что другие участники преступления в соответствии со ст. 10 УК РСФСР не были привлечены к уголовной ответсвенности3.
Но случаи, признания соучастия, когда лишь один из соучастников соответствует признакам субъекта преступления являются единичными. Поэтому большинство авторов склоняется к тому, что для признания преступления совершённым в соучастии необходимо не менее двух субъектов преступления. К ним относятся: Н.О. Гуторова4, Е.К. Марчук5, и др. Существуют также иные мнения по данной проблеме. Так А.А. Пионтковский указывает, что «подстрекатель или пособник невменяемого или малолетнего лица, которое совершило общественно опасное, деяние, а также лица, не осознававшие преступности деяния ввиду обмана, отвечают не за подстрекательство или пособничество в преступлении, а за преступление вследствие того, что исполнитель является лишь орудием совершения этого деяния в руках иных лиц»1. М.С. Таганцев предлагает в указанных случаях, признавать виновное лицо опосредованным исполнителем. Б.А. Куринов указывает, что в таком случае, лицо использующее лиц, не подлежащих уголовной ответственности по ранее указанным обстоятельства, предлагает признавать исполнителями. Называет это «посредственным виновничеством»2. И предлагает квалифицировать их без ссылки на ст. 17 УК РСФСР 1960 г.
Подводя итог нашему исследованию, а именно как квалифицировать действия преступников, когда лишь одно лицо является субъектом преступления, и когда субъект преступления использует лиц, не достигших возраста уголовной ответственности или недееспособных лиц, можно сказать, что некоторые ученые пошли по пути признания соучастием случаи, когда лишь одно лицо является субъектом преступления. Но с нашей точки зрения, это является аналогией закона, поскольку эти ученые в основном ссылаются на указанные ранее постановления Пленумов Верховного Суда Украины и РСФСР, где признаются соучастием и те деяния при совершении которых, лишь одно лицо является субъектом преступления. А это, как известно не допустимо (ч. 4 ст. 3 УК Украины).
Возникает также много вопросов, в части квалификации действий виновного лица, когда оно не знало о состоянии исполнителя. Потому, что для использования невменяемых и не достигших возраста уголовной ответственности лиц, необходимо знать об их состоянии. Так М.И. Ковалев указывает, что в случае, когда соучастник не осознает состояние исполнителя, можно говорить только о покушении с непригодным средством, когда субъект ошибочно считает, что это средство пригодно.3 В. Солнарж, выражает свое несогласие с М.И. Ковалевым, и указывает, что случаи неосознанного использования лица, которое не является субъектом уголовной ответственности, следует разграничивать как «покушение на соучастие, потому, что преступление непосредственным исполнителем не было совершено»1.
С позицией В. Солнарж и М.И. Ковалева, не соглашается Ф.Г. Бурчак, указывая, что когда невменяемое или малолетнее лицо совершает общественно опасные действия, то оно является достаточно «относимым» в плане реализации умысла соучастника2. Также, Ф.Г. Бурчак не соглашается с предложенной В. Солнаржем конструкцией «покушения на соучастие». Соучастие, указывает Ф.Г. Бурчак, понятие родовое, потому осуществить покушение на соучастие вообще невозможно. Можно осуществить покушение только на соучастие в определенном преступлении, еще точнее - на подстрекательство, пособничество или организаторскую деятельность в отношении определенного преступления.
В целом с такой позицией Ф.Г. Бурчака следует согласится. При этом Ф.Г. Бурчак категорически отрицает возможность соучастия при ошибке в лице исполнителя и предлагает такого «неудачного»3 подстрекателя, пособника привлекать к ответственности за покушение на совершение преступления. С его позицией также соглашается Н.А. Гуторова4. В сущности в данном случае, по мнению Г.В. Новицкого, речь идет речь о неудавшейся организаторской деятельности, подстрекательстве или пособничестве, а последнее, как указывал Ф.Г. Бурчак в анализировавшейся работе, может иметь место, только когда запланированный исполнитель или вообще не совершил, или не собирался совершать преступные действия, а если и собирался, то потом передумал и не совершил5 Последнее противоречие он не объясняет и указывает, что в таких случаях ответственность пособников и подстрекателей будет зависеть от их умысла на совершение преступления.
Есть еще и иные точки зрения по данному вопросу, но мы хотим представить свое видение данной проблемы. В целом, в таких случаях, умысел имеет решающее значение и в зависимости от его направленности и необходимо решать вопрос об ответственности. Но при этом возникает проблема: хотя исполнитель и не подлежит ответственности, но общественно опасные последствия наступили, и соучастник в лице пособника или подстрекателя достиг преступной цели. И как тогда в таком случае можно говорить о покушении на подстрекательство или пособничество? То есть, проблема есть, и он требует разрешения. Исходя из выше указанного, можно сделать вывод о том, что все-таки главным критерием в определении ответственности субъекта преступления, будет играть умысел и достижение исполнителем желаемого результата.
Также, много вопросов возникает, при рассмотрении такой проблемы, когда есть на «лицо» совместное совершение преступления, а законом предусмотрена ответственность только специальных субъектов. Но, к сожалению, ограничение рамок данной дипломной работы не позволяет рассмотреть данную проблему, в рамках этого пункт, но мы постараемся ее изложить в следующих разделах.
В целом, подводя итог исследованию данного вопроса, нужно сказать, что с нашей точки зрения, вопрос о количественном составе преступной группы, необходим для признания преступления совершённым в соучастии, должен решатся следующим образом. Во-первых, в случаях когда преступление совершается путем объединения усилий нескольких лиц и при этом преступлении лишь одно лицо является субъектом, а другие не подлежат уголовной ответственности, данное преступление нецелесообразно считать совершённым в соучастии. В этих случаях лицо, имеющее признаки субъекта преступления должно признаваться непосредственным исполнителем без ссылки на статью части VI раздела Общей части УК Украины. Поскольку как отмечалось ранее и большинством ученых и законодателем признано, что институт соучастия является средством усиления ответственности, в данном случае ответственность может быть отягощена, путем применения при назначении наказания п. 9 ч. 1 ст. 67 УК Украины, где совершение преступления с использованием малолетнего или лица, страдающего психическими заболеваниями или полоумием, предусмотрено в качестве отягчающего обстоятельства1. Таким же образом следует решать вопрос в случаях, когда субъект преступления не осознавал, что, лица которых он использовал, не подлежат уголовной ответственности.
Таким образом, ответственность за преступление в соучастии будет в случае, когда непосредственное участие в преступлении принимали два и более субъектов преступления. А субъектом преступления в соответствии со ст. 18 УК Украины, является: а) физическое, вменяемое лицо; б) достигшее возраста, с которого в соответствии со ст. 22 УК Украины может наступать уголовная ответственность2; в) совершившее виновное, предусмотренное УК Украины, общественно опасное деяние.
Кроме того, мы считаем, что необходимо в определении понятия соучастия указанного в ст. 26 УК Украины, заменить термин «нескольких» на «два и более», поскольку данный термин вносит некоторую неопределенность. А, что касается того, что в УК Украины в различных формах соучастия минимальное количество соучастников неодинаково, то в принципе, понятие двух и более устанавливает лишь минимальную границу, как общее положение, а если необходимо, то для определенных форм соучастия устанавливать и иное минимальное количество субъектов преступления. Такие нормы в отношении общей установленной в ст. 26 УК Украины, будут являться специальными, и применяться в случае необходимости. При этом, из определения понятия соучастия исчезнет неопределенный термин «нескольких субъектов».
Таким образом, определение соучастия будет дано в ст. 26 УК Украины в следующей редакции: «соучастием в преступлении является умышленное участие двух или более субъектов преступления в совершении умышленного преступления».
Особенности количественного состава организованной группы и преступной организации будут рассмотрены последующих пунктах.
Законодатель устанавливает еще один объективный признак, который необходим для соучастия - совместность действий лиц, участвующих в одном преступлении.
В литературе признак совместности трактуется по-разному, причем, нередко, особого внимания раскрытию его содержания авторы, занимавшиеся проблемой соучастия, не уделяют. На это обращали внимание П.И. Гришаев и Г.А. Кригер1.
Основным недостатком при определении признака совместности является то, что он рассматривается исключительно в объективной плоскости и трактуется, подчас, настолько широко, что поглощает все другие объективные признаки, присущие соучастию. Так, например, П. И. Гришаев утверждает, что понятие совместности складывается из четырех элементов: 1) «преступление совершается общими совместными усилиями нескольких лиц; 2) «преступный результат (последствие) будет для всех этих лиц общим, единым»; 3) «действие каждого участника является в конкретной обстановке данного преступления необходимым условием совершения действий другими соучастниками»; 4) «преступный результат или факт совершения преступления находится в причинной связи с действиями каждого из соучастников»2. Иными словами, он включает в это понятие все объективные признаки, которые образуют соучастие.
Предлагаемое П.И. Гришаевым разделении совместности, на наш взгляд, ошибочно также и в формально-логическом плане, поскольку в качестве первого признака совместности П. И. Гришаев называет тот, что преступление совершается общими, совместными усилиями нескольких лиц. Но ведь указанный признак по существу не является частью рассматриваемого понятия. Он охватывает его полностью. Иными словами, первый признак представляет собой тавтологию определяемого понятия.
По тем же причинам не может быть признано удачным и определение совместности, даваемое П.Ф. Тельновым, поскольку и он расширяет это понятие, включая в него не только взаимную обусловленность преступных деяний двух или более лиц, но и единый для них преступный результат, а также причинную связь между деянием каждого соучастника и общим преступным результатом1. Иными словами, он под понятие совместности, которое по смыслу закона должно характеризовать взаимосвязанность деятельности соучастников, обобщает всю объективную сторону деятельности каждого из них. Наиболее существенным недостатком изложенных выше определений совместности является то, что их авторы трактуют это понятие исключительно в плоскости объективной, совершенно игнорируя его субъективное, психологическое содержание.
Совместность - это признак не только объективный, но и субъективный. Совместная преступная деятельность предполагает наличие некоторой психической общности, психической связи между совместно действующими лицами. Если рассмотреть совместность деятельности в социально-психологическом аспекте, то необходимо отметить такие важные ее параметры, как общность интересов, единство цели сообща действующих лиц. В таком контексте данное понятие можно рассматривать как социально-психологические механизмы, обеспечивающие единую направленность в действиях группы.
Поэтому при анализе признака совместности в его уголовно-правовом значении необходимо, опираясь на выводы социальной психологии и криминологии, выработать определенные критерии, руководствуясь которыми можно было бы констатировать наличие психической общности, необходимой для соучастия. Установление минимального предела этой психической общности позволит отграничить действия нескольких лиц при совершении одного преступления, составляющие соучастие, от иных случаев стечения преступников при совершении одного преступления.
В реальной действительности вполне мыслимы ситуации, когда преступление выполняется путем сложения усилии нескольких лиц; когда наступает результат, к которому каждый из них стремился порознь; когда деяние одного лица обусловливает деяние другого и, наконец, когда деяние каждого из них будет находиться в причинной связи с результатом, а соучастия, тем не менее, не будет. И не будет потому, что действия их будут не совместными, а разобщенными, поскольку каждый из них будет действовать в отрыве от другого, хотя преступное последствие и явится результатом сложения их действий, а значит, эти действия будут причиной общего для них последствия1.
Из сказанного следует, что совместность, кроме объективных моментов, предполагает, как отмечалось, также наличие определенной психической общности. Причем данный вопрос как раз и возникает при соучастии в тесном смысле этого слова. Ведь когда речь идет о соисполнительстве или о соучастии в форме преступной организации, констатация совместности, как правило, не представляет трудности. Также не представляет трудности констатация совместности при соучастии в тесном смысле слова, когда имеет место сговор между соучастниками. Значительно сложнее обстоит дело, когда такой сговор отсутствует. В таком случае исследование вопроса о наличии или отсутствии психической связи между несколькими субъектами, деяния которых способствуют наступлению одного преступного результата, переносится из внешней, объективной сферы в сферу внутреннюю, в сферу исследования психических процессов, которые протекают в сознании каждого из них. Конечно, и в этом случае исследование психической связи будет протекать не абстрактно, не оторвано от самого действующего субъекта, а в неразрывной тесной связи со всем его поведением. Именно из анализа поведения каждого из лиц, обусловивших своими действиями наступление определенного вредного последствия, проведенного в контексте анализа поведения всех других, сопричастных с этим последствием лиц, можно выявить их общий психический настрой, а, следовательно, установить наличие той минимальной психической связи, которая необходима для установления совместности их действий.
Критерием для выявления этой минимальной связи является, на наш взгляд, наличие в поведении лица двух моментов: во-первых, стремления достигнуть определенного результата, общего для всех действующих лиц, вопрос о совместных действиях которых подлежит обсуждению, и, во-вторых, знания и учета деятельности других лиц, стремящихся к этому общему для них результату. Следовательно, совместность действий нескольких лиц в совершении одно го преступления предполагает помимо чисто объективного момента - причинения результата их совокупными усилиями - также и субъективный момент - знание о присоединившейся деятельности других лиц и стремление достигнуть определенного результата путем объединения усилий.
Здесь, однако, требуется уточнение. Необходимо установить, должно ли знание о присоединившейся деятельности иных лиц быть у каждого из участников, причиняющих своими совокупными усилиями преступный результат, или достаточно, чтобы это знание было лишь у одного или у нескольких из участников.
То есть, вопросов много но, обобщив все выше указанное, мы хотим дать свое видение о понятии такого объективного признака как совместность действий соучастников. Совместностьозначает взаимную обусловленность преступных действий двух или более лиц, единое для них преступное последствие, причинную зависимость между деянием каждого соучастника и общим последствием, т.е. осознание каждым соучастником взаимосвязи своих действий с общественно опасными действиями других соучастников.
Сложность для практики применения уголовного закона составляет еще один признак - причинная связь между деянием каждого соучастника и совершенным исполнителем преступлением. При решении данного вопроса необходимо исходить из того, что все условия, которые характеризуют причинную связь в любом преступлении, имеют значение и для причинной связи в соучастии. Она в последнем случае характеризуется лишь дополнительными особенностями.
Данный критерий многие ученые, рассматривают как составную часть совместности. Исходя из, этого мы будем учитывать данные положения. Но при этом постараемся рассмотреть данный признак как самостоятельный.
Так, если преступление выполняется несколькими соучастниками, каждый из которых действует как исполнитель, то их действия в совокупности составляют причину преступного результата1. В соучастии действия каждого из виновных выступают составной частью общей причины, вызвавшей преступные последствия. Но в рамках данной общей причины действия (вклад) каждого отдельного соучастника могут быть и различными. Они зависят от описания признаков объективной стороны состава в законе, от распределения ролей между соучастниками при выполнении преступления, квалификации каждого из них, личной активности и т.п2. Для соучастия важно установить, что общий вклад в совершение одного преступления, при всем разнообразии индивидуального вклада каждого отдельного лица, осуществляется в рамках признаков объективной стороны состава, то есть начала и окончания конкретного преступления по закону.
В сложном соучастии, когда между виновными установлено распределение ролей, причинная связь характеризуется дополнительными особенностями:
- соучастие в виде подстрекательства и пособничества возможно до начала выполнения преступления исполнителем или в ходе исполнения его, но всегда до момента наступления преступного результата;
- соучастие в виде организации преступления возможно до начала исполнения преступления исполнителем. В отдельных случаях оно возможно в ходе совершения преступления, трансформируясь в руководство его совершением;
-любая последующая после наступления преступного результата деятельность, если она специально не оговорена, не может квалифицироваться как соучастие;
-действия всех соучастников должны быть взаимосвязаны, преступление совершается их общими, дополняющими друг друга усилиями, каждый использует усилия другого и ему содействует.
Действия каждого соучастника должны быть взаимосвязаны хотя бы с действиями одного из других соучастников, тогда вкладывая свои усилия в достижение общего преступного результата, он непосредственно или опосредованно участвует в причинении вреда объекту посягательства. При этом действия соучастника по времени должны предшествовать или, по крайней мере, совпадать с совершением преступления.
Особенности причинной связи при соучастии состоят в следующем:
1) связана с требованием, чтобы каждый из соучастников своими активными действиями внес вклад в совершение одного и того же преступления, вменяемого в ответственность всем соучастникам;
2) проявляется в требовании, чтобы опасные поступки каждого соучастника оказали воздействие на сознание исполнителя (соисполнителей) и, таким образом, стали составной частью общей причины совершения им преступления;
3) опасные поступки любого соучастника в рамках совершенного преступления должны быть необходимым условием наступления преступного результата. Таким условием будет любое действие соучастников, которое было использовано исполнителем при совершении преступления. Поэтому неудавшееся подстрекательство или пособничество, когда исполнитель не воспользовался услугами этих лиц, превращается в самостоятельную форму преступной деятельности - в приготовление к преступлению. Отсюда следует, что когда исполнитель не воспользовался услугами пособника либо действия подстрекателя, равно как и организатора, не вызвали у исполнителя решимости совершить преступление, признаков соучастия в содеянном перечисленными фигурами не будет;
4) проявляется в том, что преступление должно быть закономерным и необходимым последствием всей совокупной деятельности соучастников. Иными словами, соучастие налицо лишь в таком преступлении, где преступные последствия причиняются объединенными усилиями всех соучастников, причем содеянное каждым из них в отдельности является необходимым звеном в цепи, приводящей к совершению преступления. Выпадение этого звена влечет разрушение причинной связи и невозможность оценки содеянного лично субъектом по правилам соучастия в преступлении1.
Подводя итог, необходимо обозначить то, что кроме требования совместности, для установления объективной стороны соучастия необходимо устанавливать, чтобы действия соучастников были причинно связаны с преступным результатом.

1 См.: Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. – М., Госюриздат, 1963. – С. 341

1 См.: Гуторова Н.А. Соучастие в преступлении по уголовному праву Украины: Учеб. пособие. – Харьков: ООО «Рубикон П», 1997. – С. 10.

2 См.: Новицький Г.В. Поняття і форми співучасті у злочині за кримінальнім правом України: Наук.-практ. посіб. – К.: Вища шк.., 2001. – С. 9–10.

1 См.: Новицький Г.В. Поняття і форми співучасті у злочині за кримінальнім правом України: Наук.-практ. посіб. – К.: Вища шк.., 2001. – С. 10–11.

2 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 24.

1 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 24.

2 См.: Имеется в виду УК 1960 г

3 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 24–25.

1 См.: Имеется в виду УК Украины 1960 г.

2 См.: Постанова Пленуму Верховного Суду України від № 4 27.03.92 „Про судову практику у справах про згвалтування та інші статеві злочини”: Зб. постанов Пленуму ВСУ ( 1963-1997) – Сімф.: Таврія, 1998. – С. 184.

3 См.: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 7 от 22.03.66 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» // Бюл. Верховного Суда РСФСР. – 1966. – С. 2–3.

4 См.: Гуторова Н.А. Соучастие в преступлении по уголовному праву Украины: Учеб. пособие. – Харьков: ООО «Рубикон П», 1997. – С. 5.

5 См.: Марчук Є.К. Кримінологічна та кримінально-правова характеристика злочинних організацій: Автореф. дис.... канд. юрид. наук: 12.00.08 Ун-т внутрішніх справ. – Х., 1998. – С. 11.

1 См.: Пионтковский. А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. – М., Госюриздат, 1961. – С. 550.

2 См.: Там же. – С. 550.

3 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении: В 2Т. – Свердловск: СЮИ, 1960. – Т.1.: Понятие соучастия. – С. 262.

1 См.: Новицький Г.В. Поняття і форми співучасті у злочині за кримінальним правом України: Наук.-практ. посіб. – К.: Вища шк.., 2001. – С. 14.

2 См.: Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. – К.: Наук. думка, 1969. – С.111–113.

3 См.: Там же. – С. 191.

4 См.: Гуторова Н.А.Соучастие в преступлении по уголовному праву Украины: Учеб. пособие. – Харьков: ООО «Рубикон П», 1997. – С. 33.

5 См.: Новицький Г.В. Поняття і форми співучасті у злочині за кримінальним правом України: Наук.-практ. посіб. – К.: Вища шк.., 2001. – С. 15.

1 См.: Уголовный кодекс Украины: от 5 апреля 2001г. Комментарий отдельных положений / Сост.: Н.И.Мельник, Н.И. Хавронюк. – К.: А.С.К., 2001. – С. 37.

2 См.: Там же. – С. 17.

1 См.: Гришаев П.И., Кригер Г.А. Соучастие по советскому уголовному праву. – М.: Госюриздат, 1959. – С. 17.

2 См.: Гришаев П.И., Кригер Г.А. Соучастие по советскому уголовному праву. – М.: Госюриздат, 1959. – С.17–18.

1 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 39.

1 См.: Бурчак Ф.Г. Соучастие: социальные, криминологические и правовые проблемы. – К.: Выща шк., 1986. – С. 103.

1 См.: Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. – М., Госюриздат, 1963. - С. 341.

2 См.: Уголовное право Украины: Общая часть. Учебник / Отв. ред. Кондратьева Я.Ю./ Под. Ред. Клименко В.А., Мельника Н.И. - К.: Аттика, 2002. – С. 220.

1 См.: Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповыми преступлениями, Краснодар, 2000. – С. 58–71.

      • Субъективные признаки соучастия

 

Содержание субъективных признаков соучастия отражает усложненный характер совершения преступления с участием в нем нескольких лиц. В результате через сознание и волю каждого отдельного участника такого преступления проходят не только его собственные общественно опасные действия (организация, подстрекательство, пособничество, исполнительство) в процессе совместного совершения преступления, но и подобные действия других соучастников, а также тот факт, что деяние совершается совместно и именно оно вызывает единый для всех преступный результат.
К субъективным признакам можно отнести:

  • Умысел при совершении преступления;
  • Взаимная осведомленность о совместном совершении;
  • Двухсторонняя субъективная связь.

Уголовно-правовая наука прошла достаточно долгий этап обсуждения вопроса о возможности соучастия по неосторожности и в целом пришла к отрицательному ответу на него. А с принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик оказалась утраченной нормативная основа для подобных дискуссий, поскольку соучастие было легально определено как «умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления»1.
Действующее уголовное законодательство определяет соучастие как умышленное совместное участие нескольких субъектов преступления в совершении умышленного преступления (ст. 26 УК), подчеркивая и умышленный характер действий (бездействия) соучастников, и умышленный характер сообща совершаемого преступления. Это определение исключает постановку вопроса о возможности соучастия по неосторожности, поэтому наука уголовного права признает соучастие именно умышленной деятельностью, но о видах умысла при соучастии учеными высказываются различные мнения. Многие из них допускают возможность соучастия в преступлении с обоими видами умысла1. Однако в последние годы более широкое распространение получает мнение о том, что при соучастии возможен только прямой умысел2. Отдельные ученые занимают в этом вопросе недостаточно последовательную позицию. Так, Ф.Г. Бурчак пишет: «Вопрос о характере умышленной вины исполнителя преступления, совершаемого в соучастии, и о характере умысла подстрекателя и пособника нужно решать, исходя из общего понимания института соучастия. Выше уже подчеркивалось, что соучастников объединяет общность цели, их намерений. Такая общность возможна только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом. Из этого следует, что и соучастие возможно только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом»3. Приведенное рассуждение, по сути, не вызывает возражений, хотя из правильной исходной посылки о том, что содержание умысла соучастников обязательно должно отражать сущность самого института соучастия, автор не сделал логически последовательного шага к конструированию формы умысла применительно к соучастию, т.е. формулы, в которой отражалась бы специфическая сущность данного института. А не сделав этого шага, Ф.Г. Бурчак вступил в противоречие со своей исходной посылкой, допустив возможность подстрекательства с косвенным умыслом в отдельных, сравнительно редких случаях, когда «подстрекатель видит свой интерес только в том, чтобы исполнитель совершил общественно опасное деяние, к общественно же опасным последствиям, он относится безразлично».
Оригинальную и достаточно противоречивую позицию в вопросе о видах умысла при соучастии занял А. П. Козлов. Формулируя общие правила квалификации соучастия, одно из них он изложил следующим образом: «На наш взгляд, требует ссылки на ст. 33 УК Российской Федерации (далее по тексту УК РФ) и поведение соучастника, действующего с косвенным умыслом, поскольку необходимым признаком преступной группы является наличие только прямого умысла, отсюда, косвенный умысел может составлять лишь элементарное соучастие с соответствующей квалификацией. При возможном признании неосторожного соучастия и оно должно быть отнесено к элементарному соучастию с квалификацией со ссылкой на ст. 33 УК РФ»1.
Противоречивость позиции А.П. Козлова заключается в следующем. Во-первых, нелогично допускать возможность соучастия с косвенным умыслом только при распределении ролей между соучастниками, но исключать косвенный умысел при совершении преступления преступной группой, которую А.П. Козлов не признает соисполнительством. Во-вторых, необходимость ссылки на ст. 33 УК РФ в соответствии с законом зависит от роли, выполняемой соучастником, а не от вида умысла, с которым он действует. В-третьих, автор не дает указаний, на какую часть ст. 33 УК РФ нужно ссылаться при оценке действий соучастника, совершенных с косвенным умыслом. Если имеется в виду часть вторая, то непонятно, почему на эту норму нужно ссылаться при оценке действий соучастника, совершенных только с косвенным умыслом, а не в принципе при квалификации действий любого соисполнителя. Ссылка на иную часть ст. 33 УК РФ вообще недопустима, если участник группы выполнял роль исполнителя, пусть даже, как допускает А. П. Козлов, с косвенным умыслом.
Общей ошибкой ученых, полагающих, что соучастие возможно и с косвенным умыслом, является то, что они механически используют законодательную формулу умысла для раскрытия содержания вины при соучастии, не учитывая качественной специфики соучастия как особой формы преступной деятельности. Так, П.Ф. Тельнов пишет: «Интеллектуальные элементы умысла соучастника включают: а) сознание общественной опасности собственного деяния; б) сознание общественно опасного характера деяния других соучастников (минимум еще одного); в) предвидение наступления совместного преступного результата. Волевой элемент его умысла образует желание совместного достижения преступного результата или сознательное допущение его наступления»1. Из приведенного высказывания видно, что автор, как и другие ученые, допускающие возможность соучастия с косвенным умыслом, исходит из волевого отношения соучастников к наступлению общественно опасных последствий совершаемого сообща преступления, явно переоценивая их значение для характеристики соучастия. Подобная переоценка последствий приводит некоторых исследователей к недопустимому отождествлению результата преступления как объективного признака с целью соучастников как признаком субъективным.2.
Основной недостаток конструкции косвенного умысла при соучастии заключается в том, что она не отражает психического отношения (интеллектуального - почти, а волевого - совершенно) к главному признаку соучастия, выражающему специфическую особенность этого института, а именно: к факту объединения нескольких лиц для совместного совершения одного и того же преступления. Кроме того, она оставляет вне поля зрения соучастие в преступлениях с формальным составом, составляющих преобладающее большинство. Некоторые сторонники допущения косвенного умысла при соучастии исходят из того, что вид умысла соучастника определяется его психическим отношением не к общественно опасным последствиям, а к преступным действиям исполнителя, которые, по их мнению, могут быть либо желаемыми, либо сознательно допускаемыми. Но и эта точка зрения не ставит в центр психического отношения соучастника главную особенность института соучастия — совместность преступных действий соучастников. «Конструктивным элементом умысла соучастников является намерение совершить преступление или участвовать в его совершении. Поэтому стоит еще раз подчеркнуть: намерение возбудить в другом лице решимость совершить преступление или содействовать ему всегда свидетельствует о наличии у соучастника прямого умысла независимо от целей и мотивов, сопутствующих ему»1.
Определяющая особенность состава соучастия в преступлении заключается в том, что к преступной деятельности исполнителя присоединяется деятельность иных соучастников, которая в силу этого тоже приобретает преступный характер. Поэтому «разграничение прямого и косвенного умысла по волевому отношению к преступному результату не может быть признано существенным для решения вопроса об ответственности за соучастие»2. Вид умысла соучастника должен определяться волевым отношением к факту объединения преступных действий, т. е. к факту, выражающему юридическую сущность соучастия. Присоединиться к сообща совершаемому преступлению возможно только по собственному желанию. «Субъект, сознавая, что его действия вызывают в другом лице решимость совершить преступление, или укрепляют эту решимость, или содействуют ее проявлению вовне, действует так, а не иначе только потому, что он хочет так действовать. Как бы субъект внутренне отрицательно ни относился к деятельности исполнителя, сознательно содействуя преступлению, он желает этого содействия»3.
Подводя итог необходимо обозначить, что вид умысла при соучастии определяется волевым отношением не к последствиям преступления, а к факту совместности совершения преступления и может проявляться только в желании, т.е. свидетельствовать о прямом, а не о косвенном умысле. Его интеллектуальный элемент включает: 1) осознание общественно опасного характера своих действий или своего бездействия; 2) осознание способа содействия преступлению или способа воздействия на исполнителя (т. е. факта и характера участия в преступлении совместно с другими лицами); 3) осознание общественной опасности и характера совершаемого исполнителем преступления (что включает и предвидение общественно опасных последствий в преступлениях с материальным составом). Волевой элемент умысла соучастников может заключаться только в желании именно избранным способом принять участие в совместном совершении данного преступления. При конструировании косвенного умысла при соучастии волевой элемент умысла нередко «подменяется нюансами эмоционального отношения соучастника к преступным действиям и последствиям деяния исполнителя. Нельзя смешивать эмоции субъекта с его волей. Соучастник может негодовать и осуждать или, наоборот, радоваться и поощрять действия исполнителя, но если он сознательно содействует его преступной деятельности, то делает это с прямым умыслом»1. Поэтому нельзя не согласиться с М. И. Ковалевым, полагающим, что волевой элемент умысла соучастников характеризуется только желанием видеть преступление совершенным, а значит «современная доктрина и законодательство должны исключить возможность косвенного умысла при соучастии»2.
Обобщая выше указанное, можно сделать вывод, мнений по поводу возможности осуществления преступления в соучастии с косвенным умыслом много, но они являются необоснованными. И исходя из этого, мы поддерживаем точку зрения законодателя (ст. 26 УК Украины « Соучастием в преступлении является умышленное совместное участие нескольких субъектов преступления в совершении умышленного преступления»), что совершение преступления в соучастии возможно только при наличии прямого умысла.
Следующими признаками являются: взаимная осведомленность о совместном совершении преступления и двухсторонняя субъективная связь. Данные признаки мы рассмотрим в рамках одного вопроса, поскольку они исходят друг из друга. Эти (признаки) по-разному проявляются в различных формах соучастия. В сложном соучастии, когда наряду с исполнителем (исполнителями) в преступлении участвуют организаторы, подстрекатели, пособники, требуется, чтобы соучастники знали об исполнителе и совершаемом им преступлении. В первую очередь исполнитель должен быть осведомлен о каждом соучастнике и его действиях, характеризующих состав учиняемого преступления.
В групповом преступлении и в соисполнительстве, когда преступление выполняется усилиями нескольких исполнителей, взаимная осведомленность предполагает, что действия каждого из них совершаются умышленно. Одновременно каждый из участников такого преступления должен осознавать, что он совершает преступление совместно с другими исполнителями "сообща"1.
Этот признак соучастия предполагает наличие двусторонней субъективной связи между исполнителем и другими соучастниками. Наличие такой связи предполагает сознание исполнителем общественной опасности собственных действий, охватываемых признаками состава преступления, сознание общественной опасности действий других соучастников, предвидение наступления общественно опасного преступного результата совместной деятельности. Волевой момент характеризуется желанием наступления последствия. Такая же связь предполагает сознание организатором, подстрекателем, пособником общественной опасности собственных действий, сознание общественной опасности действий исполнителя, предвидение наступления общественно опасного преступного результата от поведения исполнителя, которому оказано содействие соучастником. Волевой момент также предполагает желание наступления преступного последствия.
Для соучастия не требуется наличия двусторонней связи между подстрекателем, пособником и организатором. Такая связь должна устанавливаться только между исполнителем (исполнителями) и другими соучастниками преступления1.
Уголовный кодекс специально подчеркивает, что соучастием признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении именно умышленного преступления. Факты, когда субъекты объективно помогают друг другу в ходе совершения преступления, но не сознают данного обстоятельства, к соучастию отношения не имеют. Это же положение исключает возможность соучастия в неосторожных преступлениях2.

 

1 См.: Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. – СПБ.: Издательство «юридический центр Пресс». – 2002. – С. 217.

1 См.: Шнейдер М.А .Соучастие в преступлении по советскому уголовному праву. – М., 1958. – С. 11; Гришаев П.И. ,Кригер Г.А. Соучастие по уголовному праву. – М., 1959. – С. 33,; Пионтковский А.А.
Учение о преступлении. – М,, 1961. – С.556; Тельнов П.Ф.Ответственность за соучастие в
преступлении. – М., 1974. – С. 42-47.

2 См.: Левицкий Г.А. Квалификация преступлений. – М., 1981. – С. 81; Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. – Екатеринбург, 1999. – С. 83-86.

3 См.: Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому Уголовному праву. – К., 1969. – С. 120.

1 Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. - СПБ., 2001. – С. 66–69.

1 Тельнов П.Ф .Ответственность за соучастие в преступлении. – М., 1974. – С. 42–43.

2 См.: Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. – СПБ., 2001. – С. 66–69.

1 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. – Екатеринбург, 1999. – С. 86.

2 См.: Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. - М., 1972. – С. 88.

3 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Ч.1. 1960. – С. 277.

1 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. – Екатеринбург, 1999. – С. 86.

2 См.: Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. - СПБ.: Издательство «юридический центр Пресс». – 2002. – С. 217.

1 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Ч.1. 1960. – С. 279.

1 См.: Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому Уголовному праву. – К., 1969. – С. 127.

2 См.: Галиакбаров Р.Р. Уголовное право. Общая часть. - Краснодар, 1999г. – С. 29–31.

2.2. Проблемы в определении форм и видов соучастия

 

В науке уголовного права нет единого мнения по вопросу о том, что следует ли разграничивать виды и формы соучастия, или только формы, и так же относительно критериев их разграничения.
Большинство исследователей форм соучастия, указывает П.Ф. Тельнов, ведут речь только о формах, считая, что видов соучастия как таких вообще не существует1. Эта позиция закреплена и в ст. 28 УК Украины.
Авторы берут за основу распределения соучастия за формами различные критерии. Некоторые считают, что подразделять соучастие на формы следует, опираясь на субъективный критерий (степень субъективной связи или взаимная осведомленность действий соучастников)2. Другие считают, что критерий должен быть объективным (типичные особенности взаимодействия соучастников)3. Некоторые убеждены, что за основу распределения соучастия на виды должно быть положено критерий субъективный, а на формы - объективный4. Еще одна группа ученых отстаивает смешанный критерий – они разграничивают виды соучастников по субъективной стороне, а формы – по субъективной и объективной5.
Теперь мы постараемся более детально обозначить мнения некоторых украинских и русских ученых по данному вопросу.
В.И. Радченко указывает: «В уголовно-правовой теории все случаи соучастия в преступлении сначала подразделяются на виды: простое соучастие (соисполнительство) и сложное (при наличии в нем распределения ролей по видам соучастников - подстрекателя, пособника или организатора), а затем на формы соучастия в преступлении, перечисленные в ст. 35 УК РФ.»6. В ст. 35 УК РФ названы следующие формы: группа лиц; группа лиц по предварительному сговору; организованная группа; преступное сообщество (преступная организация). То есть автор, хотя и указывает такое подразделение на формы и виды, но оно с нашей точки зрения не является необходимым. Поскольку если взять виды, которые он указал то, что они являются чисто теоретическими, а при этом формы, закрепленные в 35 УК РФ, нашли свое практическое закрепление и применение в уголовном законодательстве. То есть, подразделение на виды не имеет практического смысла, и это подразделение вносит только неразбериху в общем учении о соучастии.
Н.И. Коржанский высказывает немного иное мнение по оводу подразделения соучастия на виды и формы. Он указывает, что существует три формы соучастия1: а) простое соучастие – соисполнительство; б) сложное соучастие – с распределением ролей; в) преступная организация.
А под видами он предлагает понимать: а) соучастие без предварительного сговора; б) соучастие с предварительным сговором.
То есть, как и указывалось в начале, мнения очень разнообразны по данному поводу, но на сегодня в законодательстве, в теории и практике, возникли условия, которые дают возможность (независимо от решения указанных вопросов) утверждать, что сложилась определенная классификация форм соучастия и появляется единство в их понимании.
Самой близкой к этой классификации является позиция М.И. Бажанова. Можно точно сказать, что его позиция получила свое отображение в УК Украины, она применяется в практической деятельности. Также правильность его позиции можно подтвердить тем, что в УК РФ в ст.35 нашли свое закрепление формы соучастия (группа лиц; группа лиц по предварительному сговору; организованная группа; преступное сообщество (преступная организация)), которые подпадают под классификацию, данную М.И. Бажановым.
Его позиция состоит в том, что формы соучастия, это объединение соучастников, что отличаются между собой по характеру ролей, которые они исполняют, и по стойкости субъективных связей между ними1.
И мы поддерживаем данную позицию в отношении того, что соучастие может иметь различные формы в зависимости от объективных и субъективных признаков. И считаем нецелесообразным, применять понятие виды соучастия, поскольку в этом нету практической необходимости.

 

2.3. Критерии разграничения форм соучастия

2.3.1. Группа лиц совершивших преступление без предварительного сговора

Нормы, закрепленные в Общей и Особенной частях УК Украины, предусматривают различные варианты связи между двумя и более лицами, совместно совершающими умышленное преступление. Это зависит от характера объединения, способа взаимодействия, степени организованности соучастников, роли, которую выполняет каждый из них. Наиболее типичные варианты связи, то есть сходные по существенным признакам, образуют формы соучастия. Умение определять последние имеет большое практическое значение, так как позволяет правильно квалифицировать преступные действия каждого соучастника и индивидуализировать его ответственность.
Прежде всего, в ч. 1 ст. 27 говорится, что соучастниками являются исполнители, организаторы, подстрекатели и пособники, а в ч. 2 этой же статьи сказано о соисполнителях. Следовательно, возможно соучастие, когда все соучастники преступления будут его исполнителями, или когда соучастники выполняют в преступлении различные функции (роли): один - исполнитель, другой - пособник, третий - подстрекатель и т.д. Таким образом, в ст. 27 УК Украины закреплено соучастие в форме соисполнительства и в форме соучастия с распределением ролей, критерием выделения которых является та роль, которую выполняют соучастники в преступлении, т. е. объективные признаки. Соучастие дифференцируется на формы кроме объективногокритерия также по характеру объективной связи между соучастниками, то есть по характеру объединения и способу взаимодействия между ними, с учетом особенностей квалификации деяний соучастников и потребностей преодоления организованной преступности.
Так же, подразделение на формы соучастия возможно по субъективным признакам, т. е. по устойчивости субъективных связей и по устойчивости умысла. На основании вышеизложенного ст. 28 УК Украины выделяет следующие формы соучастия:
а) совершение преступления группой лиц;
б) совершение преступления по предварительному сговору
группой лиц;
в) совершение преступления организованной группой;
г) совершение преступления преступной организацией.
Но с начала необходимо рассмотреть такие формы соучастия как: простое и сложное соучастие. Простое соучастие также называемые соисполнительство или совиновничество1, характеризуется тем, что каждый участник группы является исполнителем преступления. Он полностью или частично осуществляет действия, образующие объективную сторону преступления, либо непосредственно участвует в совершении преступления. Например, один из соучастников угрожает потерпевшему ножом, а другой срывает с руки потерпевшего часы то, с точки зрения формы соучастия, их роли однородны - все они непосредственно выполняют действия, описанные в диспозиции статьи Особенной части УК как признаки объективной стороны конкретного состава преступления, в данном случае разбоя. Объем деятельности соисполнителей может быть примерно равным либо различным. Если при убийстве каждый соучастник наносит смертельные повреждения, то в объеме их деятельности не будет значительных расхождений. Если при том же преступлении один держит потерпевшего, другой наносит смертельные ранения, то мера соисполнительства окажется различной. Однако в обоих случаях виновные будут соисполнителями, так как каждый из них непосредственно осуществлял физическое насилие, составляющее объективную сторону убийства. Для признания лица соисполнителем необходимо доказать, что он выполнил хотя бы часть деяния, входящего в объективную сторону, состава рассматриваемого преступления. Совместные деяния, не составляющие непосредственного исполнения преступления, выходят за пределы данной формы соучастия. Вряд ли основательно в этой связи разъяснение постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 11 декабря 1968 г. № 3 о квалификации по ст. 156 УК действий должностных лиц, давших подчиненным им работникам указание обманывать покупателей1. Такое указание, поскольку оно не означает непосредственного обмана покупателей, может расцениваться лишь как подстрекательство либо организационная преступная деятельность.
При квалификации преступления совершённого соисполнителями, немаловажно установить факт распределения усилий между соучастниками. Распределение усилий между соисполнителями в совершении преступления возможно не только тогда, когда его объективная сторона слагается из нескольких самостоятельных действий (например, при растрате), но и тогда, когда преступление выполняется одним действием или совокупностью однородных действий (например, при убийстве, причинении тяжких телесных повреждений и т. д.). Все эти случаи совместного выполнения объективной стороны состава преступления, не содержащего указания на групповую форму его совершения, и образуют соисполнительство. При этой форме соучастия, по сложившейся практике, каждому из соисполнителей все преступление вменяется в полном объеме (даже если он выполнил только часть действий, образующих объективную сторону преступления), и его действия квалифицируются по той статье Особенной части Уголовного кодекса, которая устанавливает ответственность за преступление индивидуально действующего лица1.
Преступная связь между соисполнителями существует обычно непродолжительное время. По выборочным данным, 96,5% из них взаимодействовало в течение одного скоротечного события, продолжавшегося не более часа. Нетрезвые Г., Б. и Д. непристойно вели себя на улицах города, в связи, с чем им было сделано справедливое замечание. Г. набросился на призывавшего их к порядку гражданина. Б. и Д. моментально присоединились к своему собутыльнику. Втроем они буйствовали 30-40 минут, пока не подоспел милицейский патруль. Это типичный случай соисполнительства при хулиганстве, где распространена эта форма соучастия. Большая часть соисполнительства – 66,2% возникает без предварительного соглашения. Иными словами, связь и взаимодействие соисполнителей, как правило, не носят устойчивого характера2.
Простое соучастие может возникнуть как по предварительному сговору, так и по сговору в процессе совершения преступления, то есть после начала действий, образующих его объективную сторону (от момента покушения на преступление до его окончания). Сам по себе момент сговора для данной формы соучастия значения не имеет. Отсутствие сговора вообще, даже в процессе совершения преступления, означает отсутствие согласованности и, следовательно, соучастия.
Совершение преступления при простом соучастии возможно группой лиц как без предварительного сговора так и с предварительным сговором. Согласно ч. 1 ст. 28 УК Украины «преступление признается совершенным группой лиц, если в нем принимали участие несколько (два или более) исполнителей без предварительного сговора между собой». На основании ч. 2 этой статьи «преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если и нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления».
При простом соучастии действия соисполнителей квалифицируются по статье Особенной части УК, устанавливающем ответственность за совершенное преступление, без ссылки на ст. 27 УК, так как каждый соисполнитель непосредственно «выполняет» состав преступления. Когда закон признает квалифицирующим обстоятельством совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору, действия соисполнителей квалифицируются по тому пункту и (или) той части соответствующей статьи УК, которая предусматривает данное обстоятельство.
Сложное соучастиепредполагает совершение каждым из участников разных по характеру и правовой оценке действий или бездействия. Оно характеризуется тем, что действия (или бездействие), образующие объективную сторону преступления, совершаются непосредственно не всеми соучастниками, а лишь одним или некоторыми из них. Другие же вообще не выполняют даже частично объективную сторону преступления и не участвуют непосредственно в процессе его совершения. При сложном соучастии, таким образом, в отличие от простого имеет, место распределение ролей, то есть иной способ взаимодействия между соучастниками, иной характер объединения: одни являются исполнителями преступления, другие организуют его совершение, либо склоняют исполнителя к этому, либо содействуют совершению им преступления. При этом необязательно, чтобы соучастники при совершении определенного преступления выполняли все перечисленные роли - достаточно наличия исполнителя и еще хотя бы одного из названных других видов соучастников (исполнитель и организатор, исполнитель и подстрекатель и т.д.)1.
При сложном соучастии только исполнитель (соисполнители) выполняет действия, образующие объективную сторону преступления. Сложное соучастие возможно как по предварительному сговору, так и сговору в процессе совершения преступления, но до его окончания. Действия же соучастников, не являющихся исполнителями преступления, квалифицируются по статье УК, предусматривающей ответственность за данное преступление, со ссылкой на ст. 27 УК Украины. Сложное соучастие характерно также для таких форм совместной преступной деятельности, как организованная группа и преступная организация.
Теперь более детально рассмотрим такую форму соучастия как: совершение преступления группой лиц без предварительного сговора.
Преступление признается совершенным группой лиц, если в нем принимали участие несколько (два или более) исполнителей без предварительного сговора между собой (ч. 1. ст. 28).
Отсутствие предварительного сговора означает, что исполнители преступления до начала выполнения объективной стороны состава преступления не договаривались о его совершении, о совместности своих действий, распределении ролей и т. п. Для этой группы характерно спонтанное, ситуативное объединение усилий исполнителей для достижения общего преступного результата непосредственно перед его совершением или в процессе его совершения.
В этих случаях деятельность одного исполнителя присоединяется к деятельности другого (других) исполнителя в процессе совершения преступления (когда оно уже началось), но до его окончания1. Соглашение (сговор) на совершение преступления (на доведение его до конца) имеет место не до начала, а уже в ходе преступления, когда хотя бы один из исполнителей начал его совершать. Действия этих лиц должны быть согласованными по отношению к объекту и объективной стороне преступления, и они должны осознавать, что действуют совместно для достижения единого преступного результата. При этом члены такой группы могут применять разные средства и орудия преступления, действовать в отношении нескольких потерпевших одновременно. Так, например, в судебной практике как изнасилование, совершенное группой лиц, квалифицируются действия каждого из виновных, действовавших согласованно в отношении нескольких потерпевших, хотя каждый из них изнасиловал одну потерпевшую1.
Отсутствие предварительного сговора не исключает возможности сговора между членами такой группы во время выполнения ими объективной стороны преступления. Непосредственно совершая преступление, они могут договариваться при этом о характере совместных действий, распределять роли, согласовывать свое дальнейшее (в том числе посткриминальное) поведение и т. д. Данная форма соучастия предусмотрена в ряде статей УК как квалифицирующий признак преступления (например, при изнасиловании - ст. 152 УК, хулиганстве – ст. 296, 293, 294 УК, в таком воинском преступлении, как неповиновение – ст. 402, ч. 2 ст. 404, ч. 3 ст. 405, ч. 3 ст. 406 УК и др.). Если лицо, совершающее хулиганские действия (драку), предлагает другим присоединиться к драке, (что они и делают) имеет место данная форма соучастия, и виновные несут ответственность, по ч. 2 ст. 290 УК Украины. Ситуация не изменится, если другие соучастники вступая в драку по своей инициативе и при отсутствии просьбы в указанном содействии (молчаливое соглашение). Обычно эта форма соучастия имеет место в преступлениях с внезапно возникшим умыслом, в ситуативных деяниях (убийстве, причинении вреда здоровью различной степени тяжести, изнасиловании, кражах и т.п.). Согласованность в таких случаях стихийная, обусловленная обстановкой совершения преступления. Форма вины предполагает прямой или косвенный умысел - т.е. соучастник знает о присоединившемся преступном поведении другого и желает, сознательно допускает или даже безразлично относится к наступлению преступного результата от совместных действий. Даже эта форма соучастия повышает опасность содеянного и влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных в законе, т.е. совершение преступления «группой лиц» (группой соисполнителей) расценивается либо как квалифицирующее обстоятельство (например, в убийстве, изнасиловании, хулиганстве), отягчая наказание.

 

1 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 107–113.

2 См.: Курс советского уголовного права: В 6 т. – М.: Наука, 1970. – Т.2: Часть общая. Преступление. – С. 464-466.

3 См.: Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. – К.: Наук. думка, 1969. – С. 60–67.

4 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении: В 2 т. – Свердловск: СЮИ, 1960. – Т.1: Понятие соучастия. – С. 199–200.

5 См.: Советское уголовное право: Общая часть. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. – С. 180-181.

6 См.: Уголовное право. Общая часть: Учебник. / Под. общ. ред. В.И. Радченко. – М.: ЗАО Юстицформ, 2004. – С. 258.

1 См.: Кримiнальне право i законодавство України. – Частина Загальна. Курс лекцiй / За ред. М.Й. Коржанського – К.: Атiка, 2001. – С. 304.

 

1 См.: Бажанов М.И. Уголовное право Украины. Общая часть. – Днепропетровск: Пороги, 1992. – С. 84.

1 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 107.

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. – 1969 г. № 3. – С. 6.

1 См.: Бурчак Ф.Г. Соучастие: Социальные, криминологические и правовые проблемы. – К.: Вища шк. 1986. – С. 130.

2 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 114.

1 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении: В 2 т. – Свердловск: СЮИ, 1960. – Т.1: Понятие соучастия. – С. 194.

1 См.: Кримiнальне право i законодавство України. – Частина Загальна. Курс лекцiй / За ред. М.Й. Коржанського – К.: Атiка, 2001. – С. 304.

1 См.: Уголовное право Украины: Общая часть. Учебник / Отв. ред. Кондратьева Я.Ю./ Под. Ред. Клименко В.А., Мельника Н.И. – К.: Аттика, 2002. – С. 196.

2.3.2. Группа лиц совершивших преступление по предварительному сговору

 

Теперь более детально рассмотрим следующую форму соучастия. Согласно ч. 2 ст. 28 УК Украины:
Преступление признается совершенным по предварительному сговору группой лиц, если его совместно совершили несколько лиц (два или более) которые, заранее, т. е. до начала преступления, договорились о совместном его совершении.
Для отграничения группы лиц и группы лиц по предварительному сговору в законе используется один критерий - отсутствие или наличие сговора на совершение преступления. Это означает, что для этой формы соучастия необходимо предварительное соглашение соучастников на совместное совершение преступления. Сговор (соглашение) должны иметь место до начала преступления. Этот сговор может состояться задолго до совершения преступления, либо непосредственно перед его началом, т. е. до покушения на него. Закон не требует для этой формы соучастия какой-либо устойчивости, достаточно лишь сговора. Совершение преступления по предварительному сговору группой лиц предусмотрено в качестве квалифицирующего признака во многих статьях Особенной части УК (например, во всех корыстных преступлениях против собственности, преступлениях в сфере оборота наркотических средств и др.)1.
В то же время, по мнению А.А. Пионтковского соглашение (сговор), является обязательным признаком, но может иметь различную степень, и выражаться в различных под формах: соучастие, связанное с простым сговором относительно места, времени или способа совершения преступления; соучастие, связанное с предварительным, более детальным сговором, придающим соучастникам характер организованной группы, и, наконец, устойчивая преступная организация с детальным разделением ролей, ставящая себе задачей совершение одного или нескольких преступлений1. Для обозначения организованного соучастия с предварительным соглашением наше законодательство пользуется различными понятиями - «организованная группа», «банда», «преступная организация».
Рассматриваемая форма довольно недавно получила свое закрепление в УК Украины. УК Украины 1960 года таких дефиниций не содержал. Понятие в основном давалось в Постановлениях Пленума Верховного Суда Украины, а также отдельными представителями науки уголовного права. Однако, учитывая обязательный тогда характер казуального толкования уголовного закона и необязательный - доктринального, "приоритет" отдавали именно казуальному толкованию. Поэтому в правоприменительной деятельности квалификация действий виновных лиц осуществлялась, как правило, на основе положений, сформулированных в постановлениях Пленумов Верховного Суда. Сущность этих положений не во всем согласовывалась с научной логикой и реалиями действительности, поскольку главное внимание уделялось именно объективным признакам соучастия. Что же касается субъективных признаков, то им высшая судебная инстанция Украины отводила, на наш взгляд, второстепенное место.
Таким образом, до настоящего времени под преступлением, совершенным группой лиц по предварительному сговору, понималось такое общественно опасное и противоправное деяние, в котором принимали участие соисполнители, заранее (до начала преступления) договорившиеся между собой о совместном его совершении. Так, Верховный Суд Украины, разъясняя правила квалификации преступлений по предварительному сговору группой лиц при посягательствах на частную собственность, подчеркнул: "...кражу, грабеж, разбой, мошенничество и вымогательство следует квалифицировать как совершенные по предварительному сговору группой лиц тогда, когда по договоренности, которая возникла до начала совершения соответствующего преступления, в нем принимали участие как соисполнители двое или более лиц"1. Такое понимание группы лиц по предварительному сговору подтверждается и рядом других постановлений Пленума Верховного Суда Украины, например, № 6 от 12 апреля 1996 года "О практике рассмотрения судами уголовных дел об изготовлении или сбыте поддельных денег либо ценных бумаг",2 № 12 от 7 октября 1994 года, "О судебной практике по делам о взяточничестве", № 1 от 1 апреля 1994 года "О судебной практике по делам о преступлениях против жизни и здоровья человека".3
Уголовная политика, проводимая высшей судебной инстанцией, шла вразрез с очевидной логикой квалификации преступлений, ибо за пределами группы лиц по предварительному сговору оставались подстрекатели, пособники и организаторы, то есть лица, содействовавшие совершению преступления, без участия которых во многих случаях умысел исполнителя не был бы доведен до желаемого ими результата. Например, за кражу имущества из подвала одного из домов Ленинским районным судом г. Луганска были осуждены Н. и Ю. по ч. 1 ст. 140 и ч. 6 ст. 19, ч. 1 ст. 140 УК Украины4 соответственно, которые, как было указано в обвинительном приговоре, совместно совершили данное преступление.5 Действия Н., непосредственно взломавшего дверь и похитившего имущество, квалифицировались как действия исполнителя. Что касается Ю., который предоставил Н. необходимые средства и спрятал похищенное имущество, имея на это предварительную договоренность с Н., то он по приговору суда являлся пособником. Исследовав все обстоятельства дела, суд приговорил Н. к 8 месяцам лишения свободы, а Ю. - к 1 году с применением ст. 45 УК Украины (т.е. условно).
Таким образом, не вменение в вину признака "совершение преступления группой лиц по предварительному сговору" при сложном соучастии с одним исполнителем приводило к недооценке степени общественной опасности совершенного деяния, а также лиц, его совершивших, и, в конечном счете, применению заниженных мер наказания.
Представители уголовно-правовой доктрины имели иное мнение относительно содержания понятия "совершение преступления группой лиц по предварительному сговору". Так Г.Н. Борзенков подчеркивал, что к группе по предварительному сговору следует относить всех лиц, которые участвуют в совершении преступления вместе с другими членами группы, будучи объединенными с ними общим преступным намерением, единством места, времени и действий.1. Л.Л. Крутиков и В.Н. Савинов предлагали свое определение группы лиц по предварительному сговору, используя в качестве конструктивного признака специфические черты субъективной стороны преступления: "...под преступлением, совершенным по предварительному сговору группой лиц, следует понимать такое преступление, в котором участвуют двое или более лиц, принципиально готовых выполнить любую посильную и диктуемую характером преступления функцию, если эти лица заранее договорились о совместном его совершении"2.
Отмечая позитивное значение исследований данных авторов и их концептуальную прогрессивность в формировании правильного представления о группе лиц по предварительному сговору, нельзя не обратить внимание на то, что они также допускали неточности. Проблема заключается в смысловой ограниченности этих представлений. Так исследуя терминологию, предложенную Г.Н. Борзенковым, Н.В. Карчевский,1 возражает против обязательного характера критерия единства времени и места. Например, группа преступников (к примеру, группа знакомых между собой людей), используя глобальную компьютерную сеть Интернет, договариваются о торговле женщинами, находясь в этот момент в разных регионах планеты. По сути, это и будет не чем иным, как предварительным сговором, но, тем не менее, не может быть речи о единстве места в данном случае. Что касается определения, которое предлагают Л.Л. Кругликов и В.Н. Савинов, то нельзя признать целесообразным, на наш взгляд, использование ими такой оценочной категории, как «принципиальная готовность». Наличие оценочных категорий значительно затрудняет правильное применение в конкретных ситуациях норм уголовного закона в части совершения преступлений по предварительному сговору группой лиц, поскольку не дает правоприменителю конкретного знания в процессе осуществляемой им квалификации действий виновных лиц, а базируется лишь на предполагаемом знании.
Уголовный кодекс Украины привел понятие "совершение преступления по предварительному сговору группой лиц" в соответствие с реалиями объективной действительности. Как следует из содержания части 2 статьи 28 УК, преступление считается совершенным по предварительному сговору группой лиц, если его совместно совершили несколько лиц (два или более), которые заранее, т.е. до начала преступления, договорились о совместном его совершении. В части первой этой же статьи дается определение преступления, совершенного группой лиц без предварительного сговора, согласно которому таковым признается преступление, если в нем принимали участие несколько (два или более) исполнителей без предварительного соглашения между собой. Таким образом, в отличие от существовавшей ранее судебной практики, квалифицирующий признак "совершение преступления по предварительному сговору группой лиц" теперь необходимо вменять не только в случае соисполнительства с предварительным сговором (совершение преступления несколькими исполнителями), но и в случае соучастия с распределением ролей1.
Однако данная новелла не нашла должного понимания у некоторых современных криминалистов. Так, по автора Комментария к статье 28 УК Украины , разъясняя положение о группе лиц по предварительному сговору, отметил: «Участники совершения преступления такой группой действуют как соисполнители. При этом возможно техническое распределение функций, при котором каждый соисполнитель выполняет определенную роль. Так, с учетом конкретных обстоятельств дела и содержания совместного умысла лиц, которые совершают убийство по предварительному сговору, к таким действиям могут быть отнесены передача другому соучастнику оружия, преодоление сопротивления потерпевшего и приведение его в беспомощное состояние с целью облегчить причинение ему смерти другим исполнителем"2. С данным утверждением можно не согласится, поскольку оно содержит грубые ошибки. А именно, тут просматривается такая ошибка, как и в ранее указанных постановлениях Пленума Верховного Суда Украины, которые как можно заметить, являются далеко не идеальными: соисполнители, фактически отождествляются с пособниками, поскольку предоставление орудий совершения преступления согласно ч. 5 ст. 27 УК является пособничеством.
Более правильной и обоснованной является позиция, нашедшая свое отражение в ст. 28 УК Украины. Потому что предварительный сговор, по сути, это соглашение между несколькими соучастниками преступной деятельности о совершении конкретного вида общественно опасного и противоправного деяния, достигнутое заблаговременно, то есть до начала совершения преступления. А если это так, то почему нельзя говорить о предварительном сговоре, например, между исполнителем и организатором, пособником или подстрекателем. Ни для кого не секрет, что организация преступления, пособничество или подстрекательство имеют место, как правило, до его совершения, и все выше указанные лица выполняют отведенную им функцию, желая достичь единого преступного результата.

 

1 См.: Уголовное право Украины: Общая часть: Учебник / М.И. Бажанова, Ю.В. Баулина, В.И. Борисов и др.; Под ред. М.И. Бажанова, В.В. Сташиса, В.Я. Тация, – К.: Юринком Интер, 2003. – С. 258.

1 См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении, – М.: Гос издательство, 1961. – С. 563–564.

1 См.: Збiрник постанов Пленуму Верховного Суду України в кримiнальних справах. – Х.: Одiссей.,1998 – С. 183.

2 См.: Там же.

3 См.: Там же.

4 Имеется в виду УК Украины 1960 г.

5 См.: Н.В.Карчевский, Я.Г.Лизогуб. Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору с позиции нового Уголовного кодекса Украины // Вiсник Луг. iнс. вн. справ. МВС України iменi 10-рiччя незалежностi України. Науково-теоретичний журнал. / За ред. Дiдоренко Е.О., Розовський Б.Г., Козаченко I.П., Бурбело О.А., Вiленська Е.В. – Луганськ., 2001. № 4 – С. 49.

1 См.: Кругликов Л.Л., Савинов В.Н. Квалифицирующие обстоятельства понятие, виды, влияние на квалификацию преступлений: Учебное пособие. – Ярославль: Ярославский университет, 1989. – С. 45.

2 См.: Там же – С. 47.

1 См.: Н.В. Карчевский, Я.Г. Лизогуб. Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору с позиции нового Уголовного кодекса Украины // Вiсник Луг. iнс. вн. справ. МВС України iменi 10-рiччя незалежностi України. Науково-теоретичний журнал. / За ред. Дiдоренко Е.О., Розовський Б.Г., Козаченко I.П., Бурбело О.А., Вiленська Е.В. – Луганськ., 2001р. № 4– С. 50-51.

1 См.: Н.В. Карчевский, Я.Г. Лизогуб. Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору с позиции нового Уголовного кодекса Украины // Вiсник Луг. iнс. вн. справ. МВС України iменi 10-рiччя незалежностi України. Науково-теоретичний журнал. / За ред. Дiдоренко Е.О., Розовський Б.Г., Козаченко I.П., Бурбело О.А., Вiленська Е.В. – Луганськ., 2001р. № 4 – С. 51–52.

2 См.: Науково-практичний коментар Кримiнального кодексу України вiд 5 квiтня 2001 року / За ред. М.I. Мельника, М.I. Хавронюка. – К.: Канон, 2001. – С. 99–100.

2.3.3. Организованная группа

 

Организованная преступность за последнее десятилетие стала в Украине одним из наиболее негативных дестабилизирующих факторов общественной жизни, подлинным социальным бедствием. Причиняя значительный ущерб государству, общественным объединениям и гражданам, организованная преступность стремится приобрести политическое влияние, занять командные высоты в разных сферах жизни, включая и международные связи. Успешно бороться с нею, не зная исторических предпосылок и современных причин этого явления, невозможно.
Почти все отечественные определения организованной преступности сводятся к тому, что это некая нелегальная система социальных отношений, в основе которых лежит экономическая деятельность, осуществляемая по капиталистическому типу. При этом главная ее цель – получение незаконной прибыли1. Подчеркивание в первую очередь экономической, предпринимательской направленности организованной преступности отличает украинское понимание этого явления от ряда зарубежных определений, которые охватывают, более широкий спектр преступной деятельности. Это неудивительно, поскольку мы очень длительный период находились в составе СССР и, ни для кого не секрет, что лидеры того времени утверждали, что в нашей стране организованной преступности не существует. Такое понимание проблемы надолго закрепилось в сознании граждан.
Но, постепенно выходит на уровень, необходимый для эффективной борьбы с организованной преступностью. В новом УК Украины 2001 г., по сравнению с УК Украины 1960 г. наблюдается значительный прогресс. В чем он выражается мы постараемся раскрыть в процессе рассмотрения этого вопроса.
Теперь более детально коснемся такой формы соучастия как организованная группа. Организованная группа - это устойчивое объединение нескольких лиц (трех и более субъектов преступления), предварительно сорганизовавшихся для приготовления или совершения преступлений1.
Признаками организованной группы являются: 1) наличие нескольких лиц (трех или больше); 2) предварительная их соорганизованность в совместное объединение для приготовления или совершения двух или более преступлений; 3) устойчивость этого объединения; 4) объединенность преступлений единым планом с распределением функций участников группы, направленных на исполнение этого плана; 5) ознакомленность всех участников группы с этим планом и др. Организованная группа считается более опасной, чем группа с предварительным сговором. Она отличается от последней: 1) устойчивостью (для группы с предварительным сговором этот признак не является обязательным); 2) направленностью на совершение двух или более преступлений (группа с предварительным сговором может быть создана для совершения и одного преступления); 3) количеством участников - организованная группа состоит из трех и более участников, тогда как группа с предварительным сговором - из двух и более.2
Теперь более детально рассмотрим признаки которые характеризуют данную форму соучастия, и укажем недостатки и преимущества в их применении.
Первый признак, наличие нескольких лиц (трех или более), то необходимо обозначить, что расширения минимального количества членов организованніх преступных объединений (групп) до трех было принято законодателем лишь при подготовке проекта УК к третьему, заключительному чтению. В основу такого решения были положены не только анализ законодательства и теоретических положений отечественного уголовного законодательства, обобщение судебной практики Украины, но и сравнительный анализ действующего уголовного законодательства зарубежных государств, анализ международных нормативно-правовых актов в сфере борьбы с организованной преступностью, а также данные социологических и психологических исследований. В этом плане справедливо замечание профессора А. Зелинского, что двое не могут организоваться, они могут лишь объединиться1. Так, 12-15 декабря 2000 г. на специально проведенной в итальянском городе Палермо конференции была подписана Конвенция, ООН против транснациональной организованной преступности. Численный состав организованной группы был подвергнут обстоятельному рассмотрению в ходе работы Спецкомитета, и в итоге остановились на том, что организованную группу могут образовывать три и более человека2.
Следующий признак организованной группы, который является довольно спорным, это устойчивостьобъединения лиц. Группу следует считать устойчивой, если она является стабильной и сплоченной, а лица, в нее входящие, имеют единые намерения относительно совершения преступлений. Сплоченность группы выражается в ее спаянности и единодушии. Эти признаки, как правило, проявляются в наличии: постоянных крепких внутренних связей между участниками группы, общих правил поведения, организатора (руководителя), четкого определения роли каждого участника, высокого уровня согласованности действий участников, единого плана, в котором предусмотрено распределение функций участников группы и который доведен до их ведома. Важным признаком сплоченности является субъективный момент - единство намерения участников группы относительно совершения преступлений, что предусматривает осознание каждым из участников факта объединения его с другими лицами в одну группу и стремление объединить свои усилия с другими участниками для достижения единого преступного результата. Мотивы участников группы могут быть разными.
Стабильность группы выражается в том, что она крепка и постоянна. Эти признаки проявляются в: продолжительности, системности и детальной организации функционирования группы, способности к замене выбывших участников, в том числе путем переквалификации оставшихся, вербовки новых, сокрытии своей деятельности как собственными силами, так и с помощью посторонних лиц (в том числе путем подкупа должностных лиц), наличии необходимых для функционирования группы финансовых и других материальных средств, оружия, помещений и т. д.
Таким образом, устойчивость организованной группы означает, что она имеет относительно постоянный состав участников, крепкие связи между ними и высокий уровень организованности, единодушие при принятии решений и последовательность в осуществлении преступных действий.
Но это общая характеристика признака устойчивости. Она на наш взгляд довольно спорная. Мы постараемся указать некоторые проблемные моменты, связанные с определением данного признака организованной группы, с позиции сравнения УК Украины и УК России.
При характеристике организованной преступной группы и российский, и украинский законодатели указали на признак устойчивости отличающий данную форму соучастия от неорганизованных форм совместной преступной деятельности. Но в отличие от российского, украинский законодатель попытался отразить наиболее характерные признаки устойчивости непосредственно в законе. И хотя такая попытка в какой-то мере оправдана стремлением облегчить работу правоприменителя при установлении устойчивости группы, в целом считать ее успешной нельзя. Так, в ч. 3 ст. 28 УК Украины указаны три признака, которые, по мнению украинского законодателя, в обязательном порядке обусловливают устойчивость группы. Во-первых, это объединение в целях совершения не одного, а нескольких преступлений (Объединение для совершения этого и другого (других) преступлений). Во-вторых, все преступления должны быть объединены единым планом. И, в-третьих, организованную группу характеризует распределение функций ее участников.1
Несомненно, последние два признака обязательны для любой организованной группы. Действительно, сложно себе представить устойчивую группу, участники которой не были бы объединены единым планом, не распределили бы между собой преступные функции. Спорность украинской нормы заключается в указании на то, что преступный план должен быть известен всем участникам группы. Дело в том, что в крупных организованных группах, планирующих длительную преступную деятельность, далеко не все участники посвящены в планы всей группы. Более того, во многом благодаря этому и достигается устойчивость объединения, способность противодействовать его разоблачению. Порой лишь одному организатору либо руководящему звену группы известно о действительном преступном плане, который выходит за рамки планирования единичного преступления. Поэтому такое толкование данного признака может привести к необоснованному ослаблению борьбы с организованной преступностью и смягчению наказания лицам, которые хотя и являлись участниками организованной группы, но не были осведомлены, о ее действительных планах.
Вызывает серьезные возражения и указание в УК Украины при характеристике устойчивости на цель неоднократного совершения преступлении. Последние события, произошедшие в мировом сообществе и связанные с глобализацией преступности, свидетельствуют, что даже одно преступление, совершенное группой лиц, если такое преступление характеризовалось тщательным планированием и подготовкой, может повлечь катастрофические последствия. Достаточно вспомнить события в США в сентябре 2001 г.
Таким образом, законодательная попытка раскрыть в УК Украины содержание устойчивости «страдает» отдельными недостатками.
Полагаем, что в этом нет необходимости. Во-
первых, в законе невозможно дать исчерпывающую характеристику
оценочным понятиям. Во-вторых, такая попытка ведет к излишнему
загромождению УК. Представляется, что разъяснение содержания
признака устойчивости - сфера деятельности науки и практики уголовного права.
Также немаловажными являются следующие признаки.
Формирование психологической структуры группы, выдвижение лидера. В организованной группе в отличие от других менее развитых форм соучастия, формируется определенная психологическая структура, а группу возглавляет лидер. Наличие лидера в группе вносит в преступную деятельность организованность и целенаправленность, - один из важных признаков организованной группы.1 Подготовка к совершению преступления. Организованная группа, как правило, тщательно готовит преступления, изучает объект, образ жизни потерпевшего, ведет разведку места нахождения предметов посягательства и их защиту, готовит места хранения добытого преступным путем. Использование сложных способов совершения преступления. Имея развитую функциональную систему, организованная группа может использовать сложные способы совершения групповых организованных преступлений, связанных с их длительной подготовкой, применением технических, транспортных и средств связи, различных ухищрений и уловок при совершении и скрытии преступления.
Строгая дисциплина. Для организованной преступной группы характерна жестокая дисциплина ее членов, безусловной подчинение лидеру. Она поддерживается жесткими мерами.
Замена личных отношений на деловые, основанные на совместном совершении преступлений. Вырабатывается единая целостная ориентация. Ее члены взаимозависимы, подчиняются общим правилам. Группа сама для всех членов определяет норму дозволенного.
Распределение преступных доходов. В организованной группе доходы делятся в соответствии с положением каждого члена в иерархии группы, и ее структуре: лидер забирает большую часть доходов.
Создание специального денежного фонда. Он создается, как правило, для решения вопросов, связанных с материальным обеспечением преступной деятельности и ее развития, а также стимулирования преступной активности членов группы. И объединения материальных возможностей.
Развитие указанных признаков может быть растянуто во времени. Отдельные из них могут иметь завершенный вид, а остальные находятся в стадии формирования. В таких случаях следует прежде всего исходить из признаков, сформированных в законе, а затем устанавливать рассмотренные. Такая их совокупность и будет являться гарантом объективного расследования организованной преступной деятельности.
Подводя итог по данному пункту, можно сделать вывод о том, что организованная преступность с каждым годом растет при этом, захватывая все новые виды деятельности, основу которых становят: грабежи, разбои, экономические преступления и др. Но и борьба с ними с каждым годом преобретает все более эффективный характер. И в данной работе мы постарались рассмотреть основные вопросы связанные с признаками организованных групп, и разграничения данной формы соучастия от иных.

 

1 См.: Кудрявцев В. Н. ЧиновникЪ № 1 (7) // – С. 56.

1 См.: Уголовный кодекс Украины. – Х.: ООО «Одиссей», 2003 . – С. 16.

2 См.: Уголовное право Украины: Общая часть. Учебник / Отв. ред. Кондратьева Я.Ю./ Под. Ред. Клименко В.А., Мельника Н.И. – К.: Аттика, 2002. – С. 198.

1 См.: Зелинский А.Ф. Криминальная психология. – К., Юринком Интер, 1999. – С. 198.

2 См.: Алешин Д. Организованные формы соучастия в преступлении по УК РФ и УК Украины // Законность. – 2002. - № 11. – С. 51.

1 См.: Алешин Д. Организованные формы соучастия в преступлении по УК РФ и УК Украины // Законность. – 2002. – № 11. – С. 52.

1 См.: Щукин А.Н. Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховного Суда СССР и РСФСР 1938-1988 г.г. – М., Право. 1986. – С. 63–65.



 
« Присвоение или растрата собственности   Професійна адаптація співробітників органів внутрішніх справ »