Начало >> Учеба >> Влияние возраста виновного на квалификацию преступления

Влияние возраста виновного на квалификацию преступления

Печать

Возраст лица, физически выполнявшего действия, из которых складывается объективная сторона преступления, может по-разному влиять на уголовно-правовую оценку этих действий.

Прежде всего недостижение абсолютно минимального возраста, с которого по российскому законодательству возможна уголовная ответственность, то есть четырнадцатилетнего возраста, делает общественно опасное деяние малолетнего уголовно нерелевантным. Такое деяние, хотя оно и запрещено под угрозой наказания той или иной статьей Уголовного кодекса, не является уголовным правонарушением в силу отсутствия субъекта преступления. Лицо, не достигшее указанного возраста, не может быть подвергнуто ни уголовному наказанию за совершенное им общественно опасное деяние, ни другим принудительным мерам уголовно-правового характера. К ним могут применяться лишь принудительные меры педагогического характера (направление в спецшколы, специальные ПТУ, интернаты и т. п.). Такие меры не соответствуют ни уровню социально-психологической зрелости подростка, ни степени общественной опасности совершенного им деяния (убийства, разбои, грабежи, акты вандализма и т. д.), поэтому их профилактическая эффективность весьма низка, чем и обусловлены высказываемые в научной литературе предложения о снижении абсолютного минимального возраста, с которого возможна уголовная ответственность, до 12—13 лет1.

Далее, недостижение возрастного порога, с которым закон связывает возможность наступления уголовной ответственности за данный вид преступления, исключает уголовную ответственность не только за совершенное общественно опасное деяние, но и за какие-либо другие преступления, если их состав по возрастному признаку субъекта не усматривается в фактически совершенных подростком действиях. Например, за умышленное причинение легкого вреда здоровью ответственность по закону может наступить только после достижения шестнадцатилетнего возраста. Значит, лицо, совершившее это деяние в возрасте до шестнадцати лет, не может нести уголовную ответственность ни за умышленное причинение легкого вреда здоровью, ни за побои, ни за оскорбление действием, поскольку все эти деяния рассматриваются как преступные лишь при условии, что совершены лицом, достигшим шестнадцатилетнего возраста. В то же время недостижение общего возраста наступления уголовной ответственности, то есть шестнадцати лет, с которых допустима ответственность за данный вид преступления, не исключает наступления уголовной ответственности за другие преступления, состав которых имеется в фактически совершенных несовершеннолетним лицом действиях, то есть за преступления, ответственность за которые наступает с четырнадцатилетнего возраста. Например, лицо, которое в возрасте пятнадцати лет совершило хулиганские действия, сопровождающиеся уничтожением чужого имущества общеопасным способом, не является субъектом хулиганства, предусмотренного ч. 1 ст. 213 УК, но подлежит уголовной ответственности по ч. 2 ст. 167 УК.

Наконец, актуальной для практики является проблема влияния повышенного возраста, с которого наступает уголовная ответственность за данный вид преступления, на квалификацию общественно опасного деяния лица, которое такого возраста не достигло. При таких обстоятельствах возможны два варианта решения проблемы.

Во-первых, возможны случаи, когда за данное преступление лицо не подлежит уголовной ответственности в силу недостижения повышенного возрастного порога, но фактически совершенные лицом действия содержат состав другого преступления, за совершение которого ответственность может наступать по достижении более низкого возрастного порога, уже достигнутого субъектом. Эта проблема получила достаточное освещение в уголовно-правовой литературе и к ее решению имеется ключ в разъяснениях высшего судебного органа страны. В частности, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» разъяснено, что лица, фактически участвующие в банде или в совершаемых ею нападениях на граждан или организации, но не достигшие шестнадцатилетнего возраста, в силу ст. 20 УК не подлежат уголовной ответственности за бандитизм, но могут нести уголовную ответственность за те конкретные преступления, совершенные бандой с их участием, ответственность за которые наступает по достижении четырнадцатилетнего возраста, например за убийство, умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью и другие преступления, перечисленные в ч. 2 ст. 20 УК. То же можно сказать и о лицах моложе шестнадцати лет, принимающих фактическое участие в незаконных вооруженных формированиях, а также в преступных сообществах.

Во-вторых, проблема уголовной ответственности лиц, не достигших установленного законом повышенного возраста, возникает и в тех ситуациях, когда фактически совершенные несовершеннолетним действия не содержат состава какого-либо другого преступления. Так, субъектом полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК), или вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151 УК) может быть только совершеннолетнее лицо, поэтому совершение описанных в диспозициях названных статей УК действий лицами, не достигшими этого возраста, не влечет уголовной ответственности. Но они не содержат и состава какого-либо другого преступления, за которое ответственность по закону может наступить с более раннего возраста, поэтому являются безразличными для уголовного права.

Только совершеннолетние могут быть субъектами преступлений, связанных с безопасной работой транспорта, поскольку в соответствии с трудовым законодательством и ведомственными нормативными правовыми актами, регулирующими работу транспорта, лица моложе восемнадцати лет не могут приниматься на работу, связанную с движением и эксплуатацией транспортных средств. КЗоТ РСФСР прямо запрещал зачисление несовершеннолетних на должности, связанные с движением и эксплуатацией транспортных средств. В Трудовом кодексе Российской Федерации такое непосредственное запрещение отсутствует. Однако оно вытекает, во-первых, из ст. 265 Трудового кодекса, которая запрещает применение труда лиц в возрасте до восемнадцати лет на работах с опасными условиями труда. К таковым, безусловно, относится работа на транспорте, который является источником повышенной опасности, поэтому подобная работа охватывается предусмотренным ч. 3 ст. 265 Трудового кодекса Перечнем работ, на которых запрещается применение труда работников в возрасте до восемнадцати лет, установленным Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Во-вторых, запрещение принимать несовершеннолетних на работу, непосредственно связанную с движением транспортных средств, вытекает из ст. 328 Трудового кодекса, требующей предварительного прохождения профессионального отбора и профессиональной подготовки в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в области соответствующего вида транспорта. С учетом того, что работа на транспорте относится к числу опасных и требует определенного уровня психофизиологической зрелости, несовершеннолетние к указанному профессиональному отбору и профессиональной подготовке не допускаются. Следовательно, несовершеннолетний не может быть в законном порядке зачислен на должность, непосредственно связанную с движением транспортных средств.

На практике возможны случаи, когда на должность, связанную с движением и эксплуатацией транспортных средств, несовершеннолетний может быть зачислен в результате того, что он представит ложные сведения о своем возрасте, либо в результате ошибки или злоупотребления работника кадровой службы. В подобных случаях отдельные ученые допускают возможность привлечения такого «работника» транспорта за нарушение правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств1. Однако это мнение подвергнуто обоснованной критике со стороны других исследователей. Так, А. И. Чучаев пишет: «В диспозиции ст. 85 УК (имеется в виду УК РСФСР, аналогичная ст. 263 УК РФ. — А. Р.) назван субъект преступления — работник транспорта, которым может быть только лицо, достигшее 18-летнего возраста... Определяя в данном случае минимальный возраст, трудовое законодательство и нормативные акты на транспорте исходят из того, что лицо, не достигшее 18 лет, по своему физическому и умственному развитию, чувству ответственности и т. п. не может обеспечить безопасность движения или эксплуатации транспорта. Следовательно, его ни при каких условиях нельзя признать субъектом анализируемого преступления на транспорте. На несовершеннолетних в подобных случаях могут распространяться статьи УК, не знающие ограничений по признакам специального субъекта»2.

Следовательно, несовершеннолетний старше шестнадцати лет, вопреки закону принятый на должность, связанную с движением или эксплуатацией транспортных средств, не может нести уголовную ответственность только за преступления, субъектом которых может быть лишь работник транспорта (ст. 263, 266, 269, 270 и 271 УК), но вполне может отвечать за другие транспортные преступления (ст. 264, 265, 267 и 268 УК), а также по статьям УК о причинении по неосторожности смерти (ст. 109) либо тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 118), об уничтожении или повреждении имущества по неосторожности (ст. 168).

Если несовершеннолетний не может быть субъектом транспортных преступлений из-за того, что он незаконно приобрел статуе работника транспорта, то проблема ответственности несовершеннолетнего за преступления с повышенным возрастом специального субъекта должна решаться принципиально по-другому в случаях, когда статус специального субъекта несовершеннолетний получил законным образом. Так, курсант 1-го курса военного учебного заведения после принятия присяги приобретает статус военнослужащего еще до своего совершеннолетия и может нести уголовную ответственность за воинские преступления (кроме тех, субъект которых безусловно должен быть совершеннолетним, например предусмотренных ст. 345 УК — оставление погибающего военного корабля командиром; 350 — нарушение правил вождения или эксплуатации машин; 351 — нарушение правил полетов и подготовки к ним; 352 — нарушение правил кораблевождения). Но гораздо большую практическую значимость имеет вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности за дезертирство несовершеннолетних курсантов военных учебных заведений, принявших присягу, а также бывших курсантов после их отчисления из учебного заведения. Поскольку в этом случае несовершеннолетний после принятия присяги приобретает статус военнослужащего вполне законным образом, на него в полном объеме распространяется законодательство, в том числе и уголовное, касающееся военнослужащих. Значит, он может быть субъектом самовольного оставления места службы (ст. 337 УК) и дезертирства (ст. 338 УК), в том числе и после отчисления из учебного заведения с направлением в действующую часть для прохождения действительной военной службы.

К проблеме влияния возраста на квалификацию действий лица, совершившего уголовно наказуемое деяние, примыкает проблема влияния возраста физического исполнителя общественно опасного деяния на уголовно-правовую оценку действий лица, под психическим или физическим воздействием которого это деяние было совершено. Эта проблема ограничивается случаями, когда лицо, склонившее другого к совершению деяния, запрещенного уголовным законом, достигло совершеннолетия, а склоняемый, напротив, не достиг этого возраста. Во всех таких случаях в действиях совершеннолетнего содержится состав преступления, предусмотренный ст. 150 УК. Но дальше возможны следующие варианты.

1. Несовершеннолетний был склонён к совершению преступления, за которое он по своему возрасту способен нести уголовную ответственность и которое он совершил без участия взрослого. При таких обстоятельствах действия совершеннолетнего квалифицируются по ч. 4 (или ч. 3, если склонение имело форму организации преступления) ст. 33 УК и по статье Особенной части УК, устанавливающей ответственность за совершенное преступление, поскольку вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления является не чем иным, как подстрекательством (либо организацией совершения преступления).

2. Несовершеннолетний, достигший необходимого возраста и поэтому способный нести уголовную ответственность за данное преступление, совершает его вместе со взрослым, склонившим его к этому. Действия последнего квалифицируются в этом случае как соисполнительские, а если совершение преступления группой лиц имеет значение квалифицирующего признака, то действия обоих исполнителей преступления квалифицируются с учетом этого признака.

3. Совершеннолетний склонил к совершению предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния лицо, не достигшее возраста, с которого за преступление данного вида наступает уголовная ответственность, и это деяние было совершено подростком без участия взрослого. В таком случае совершеннолетний как «лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста», признается посредственным исполнителем преступления (ч. 2 ст. 33 УК), поскольку малолетний был использован им в качестве орудия совершения преступления.

4. Взрослый совершил преступление при непосредственном участии вовлеченного им лица, не достигшего возраста, с которого за это преступление возможна уголовная ответственность. В такой ситуации возникает вопрос об уголовно-правовой оценке действий совершеннолетнего исполнителя преступления, если статья УК, устанавливающая ответственность за совершенное преступление, предусматривает усиление наказания за совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору.

В теории уголовного права по этому вопросу высказываются диаметрально противоположные суждения: одни ученые считают преступления, совершенные двумя или несколькими лицами, из которых лишь один обладает признаками субъекта, групповыми, а другие отрицают наличие группы. Что же касается судебной практики, то она достаточно последовательно стоит на позиции признания подобных преступлений групповыми.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» (п. 10), в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» (п. 19), в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» (п. 9) неизменно подчеркивается, что совершение упомянутых преступлений двумя или несколькими лицами, из которых лишь одно обладает признаками субъекта преступления, а остальные в силу возраста, невменяемости или по иным основаниям не подлежат уголовной ответственности, надлежит квалифицировать как совершенные группой лиц. Правда, некоторое отступление от прежней позиции можно усмотреть в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних». В пункте 9 этого постановления разъясняется: «Необходимо иметь в виду, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК РФ) или невменяемости (ст. 21 УК РФ), не создает соучастия. Вместе с тем, при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности по указанным выше основаниям, лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения». Думается, что не совсем правы ученые, рассматривающие приведенное разъяснение как безусловное доказательство того, что Пленум Верховного Суда отказался от квалификации подобных деяний как совершенных группой лиц. При оценке высказанных в постановлении суждений необходимо обратить внимание на следующее.

Во-первых, в приведенном разъяснении практически буквально воспроизводится текст ч. 2 ст. 33 УК, относящийся не вообще к соучастию, а только к посредственному исполнительству.

Во-вторых, в своем разъяснении Пленум использует формулировку «с использованием лица», относящуюся к посредственному исполнению, а не словосочетание «совместно с лицом», характеризующее собственно соучастие.

В-третьих, признав, что указанная множественность лиц «не создает соучастия», Пленум Верховного Суда РФ уклонился от ответа на вопрос, должно ли преступление, совершенное лицом, обладающим необходимыми признаками субъекта, совместно с лицами, которые такими признаками не обладают, квалифицироваться как групповое. А между тем ответ на этот вопрос был бы очень важным для судебной практики, поскольку, как известно, в теории уголовного права обосновывалась точка зрения, что группа в рамках норм Особенной части УК может существовать и вне института соучастия'.

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 8. С. 17.

2 См.: Кригер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества. М.. 1971. С. 244; Тыьнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974. С. 24, 25; Крутиков Л. Л. Группа лиц как квалифицирующее обстоятельство // Совершенствование уголовного законодательства и практика его применения. Красноярск. 1989. С. 126—128; Иванов И. Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991. С. 57—62; Козлов А. П. Указ. раб. С. 56—66.

С учетом приведенных аргументов представляется недостаточно оправданным вывод, что Пленум Верховного Суда РФ изменил свою позицию в вопросе о квалификации преступлений, совершенных несколькими лицами, из которых лишь одно обладает признаками субъекта преступления. Напротив, имеются убедительные подтверждения тому, что Верховный Суд РФ в этом вопросе остался на прежних позициях. Это видно, в частности, из того, что в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 2000 г. Президиум Верховного Суда РФ сформулировал следующее правило: «Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости»1. Хотя в постановлении говорится о том, что «некоторые из участвовавших» оказались несубъектами преступления, Президиум Верховного Суда РФ совершенно очевидно имеет в виду ситуацию, при которой несубъектами оказались все участники, кроме одного. Во всех иных случаях ситуация была бы до банальности простой и не требующей никаких разъяснений. Приведенная рекомендация дана сразу по нескольким уголовным делам без изложения обстоятельств совершения преступления, и это позволяет рассматривать приведенный тезис как принципиальную позицию Президиума Верховного Суда РФ, призванную ориентировать судебную практику на ее всеобщее применение.

Возможность признания групповым преступления, совершенного несколькими лицами, из которых только одно обладает признаками субъекта преступления, категорически и аргументированно отрицается рядом ученых". Следует заметить, что аргументация сторонников этой точки зрения носит исключительно догматический характер: основной их аргумент заключается в том, что группа как форма соучастия должна обладать всеми его признаками, в том числе признаком множественности субъектов. С этим соображением действительно трудно спорить. Можно было бы к нему добавить и то, что в группе, коль скоро она преступна, и преступников должно быть больше одного.

Однако нельзя не считаться и с соображениями социальной оценки совершения преступления лицом, обладающим признаками субъекта преступления, совместно с лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности. Многие такие преступления вообще не могли быть совершены одним лицом — практика знает случаи, когда здоровый и сильный молодой человек становился жертвой нападения озверевшей стаи малолетних варваров, возглавляемых несовершеннолетним в возрасте 15—16 лет, или когда изнасилование совершалось с участием малолетних, совместным насильственным действиям которых потерпевшая была не в состоянии противостоять. Такие группы в плане социальной оценки действительно являются преступными, потому что наряду с реальным преступником в ней участвуют потенциальные преступники, которые почти наверняка станут таковыми с достижением возраста наступления уголовной ответственности. Кроме того, такие преступления субъективно воспринимаются потерпевшими именно как групповые, поскольку для них определяющим является фактическая множественность участников преступления, а не их уголовная правосубъектность. Не случайно в поддержку признания групповыми преступлений, совершенных одним субъектом при участии двух или более несубъектов, высказывается немало авторитетных криминалистов. Трудно спорить, например, с приводимыми А. В. Наумовым аргументами, что, во-первых, преступления, совершаемые с участием негодных субъектов, обладают повышенной общественной опасностью, а во-вторых, такие преступления объективно воспринимаются как групповые потерпевшим, с мнением которого нельзя не считаться, поэтому такие преступления заслуживают адекватной уголовно-правовой оценки1.

Несмотря на весьма серьезные соображения в пользу последней точки зрения, вряд ли можно теоретически безупречно доказать, что группа лиц как одна из форм соучастия имеется в преступлении, в совершении которого участвовал лишь один субъект наряду с лицами, не обладающими признаками субъекта. Поэтому для окончательного решения поставленной проблемы необходимо уточнение позиции законодателя. В качестве возможного решения видится дополнение гл. 7 УК нормой следующего содержания:

«Статья 361. Совершение преступления с участием лиц, не подлежащих уголовной ответственности

По статьям Особенной части настоящего Кодекса, предусматривающим совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору, квалифицируются и преступления, совершенные несколькими лицами, из которых только одно обладает признаками субъекта преступления, а остальные в силу недостижения необходимого возраста или невменяемости не подлежат уголовной ответственности»'.

1 С. С. Аветисян не разделяет данную позицию на том основании, что группа — это форма соучастия, поэтому все ее участники в равной мере должны обладать признаками субъекта преступления. Он предлагает усилить ответственность надлежащего субъекта путем дополнения п. «д» ч. 1 ст 63 УК таким отягчающим обстоятельством, как использование при совершении преступления лиц, «не подлежащих ответственности по иным основаниям» (см.: Аветисян С. С. Указ. раб. С. 59). Такое решение представляется недостаточно кардинальным, оно не способно адекватно отразить опасность группового преступления с одним надлежащим субъектом.

 
« Вина и квалификация преступлений   Вменение квалифицирующих признаков »